Сериал «Гарри Поттер и Дары Смерти: Часть II» — это, пожалуй, самый эпичный, самый кровавый и самый гипертрофированный спектакль в истории магического кинематографа, который, честно говоря, можно было бы назвать битвой титанов или даже апокалипсисом магов. Итак, начинается вся эта ругань с того, что наконец-то, с прискорбием и радостью, наши герои собираются в последней и кровопролитной битве у Хогвартса, где все, что было когда-то светлым, вдруг превращается в кровавую кашу, а злодеи и герои массой бросаются друг на друга, словно мутанты из мясорубки — так вот, в этой сцене, герой по имени Гарри, который, кажется, уже за полжизни на пенсии, вдруг решил стать очередным кровавым героем, чтобы спасти волшебный мир. Ну и конечно, добрые чудики со светлыми магическими палочками и безумные паяцы Волдеморта, которого играл очередной не очень талантливый актер, превратились в настоящее театро абсурда: тут и драки, и взрывы, и магические заклятия, которые выглядят так, будто их нарисовали в трафарете для детского творчества - не иначе. Так вот, все зрители, заинтригованные количеством CGI-шных эффектов, наблюдают, как на фоне гиперболизированных сцен доброхоты разоблачают свои личности и жертвенно пускаются в самые дикие приключения, зачастую не понимая, зачем вообще все это делать: ведь в конце окажется, что все началось из-за какого-то залетного завистливого волшебника. Итог, что сказать, — в этом фильме, наверно, главная идея — что мир магов настолько запутан и гротескно переработан, что кажется будто его придумали на абонементе в дурдоме. Ну и конечно, этот фильм — настоящая сатира на всю сказочную фантасмогорическую вселенную, где добро и зло борются настолько глобально, что даже самые тупые зрители начинают сомневаться, не станут ли все эти волшебные бури всего лишь огромной комической пародией. Так вот, финалай хочется сказать, что сама постановка и концепция этой эпопеи напомнили мне некое гипертрофированное представление о войне: всё так ярко, так театрализованно, что, честно говоря, чуть за пределами человеческого понимания. И, в конце концов, кажется, что весь этот эпос — это так просто المسرح естетики, где каждый актёр играет свою роль любой ценой, чтобы лишь не прослыть слабаком, а волшебство в этом фильме — всего лишь вместилище гипербол и гротеска, и это, по сути, лучший урок о том, как можно превратить самое настоящее в комическую фарсу.